Изъятие церковных ценностей в Лавре

Из книги проф. И.Н. Никодимова “Воспоминание о Киево-Печерской Лавре”
см.
ОГЛАВЛЕНИЕ

Лавра представляла собой не только величайшую святыню всего православного мира, она в своих стенах заключала огромные материальные ценности. Вместе с молитвами в монастырь текли большие богатства. Каждый богомолец хотел выразить свою любовь и преданность Лавре не только духовно, но и материально: вместе с лучшими чувствами, верующие отдавали часто все, что имели ценного. Я сравниваю свои настроения. Когда я вступил в Лавру, у меня была только одна материальная ценность. Это золотая медаль за успешное окончание гимназии. Переезжая на место, прекрасный футляр от нее я выбросил, но саму медаль во имя воспоминаний о гимназических годах и как единственную материальную ценность я хранил. Эту медаль я решил отдать в лаврскую ризницу. Я прекрасно понимал, что мой дар есть капля в море драгоценностей, хранящихся в ризнице Лавры, но субъективно, отдавая все, что у меня было, я был удовлетворен и нисколько не сожалею даже и сейчас об этом поступке.

Можно себе представить, сколько подобным образом богатств скопилось в Лавре. Достаточно вспомнить о щедрых приношениях и пожертвованиях русских царей и цариц, бояр, князей, верующих богатых людей и т.д. Главные богатства были сосредоточены в ризнице при Великой церкви. Это была богатейшая в мире ризница, ценнейшая, как в смысле материальном, так и в смысле религиозном и историческом. В ризницу вели небольшие массивные железные двери с правой стороны собора. Двери были зеленоватого оттенка с накладными украшениями весьма старинной работы. Ризница, как я уже неоднократно упоминал, находилась в ведении екклесиарха Лавры. Он всегда говорил, что будет охранять ризницу до последней капли крови: «Только через мой труп пройдут в ризницу». Будучи смертельно больным, в бреду, он крепко сжимал в своих руках большие ключи ризницы, не доверяя их никому. Даже тогда, когда наместник вместе с митрополитом-экзархом Михаилом пришли к его одру с просьбой отдать ключи, так как нужно выдать облачение для митрополичьего богослужения, екклесиарх отказал, сказав, что дежурные облачения для богослужения имеются в достаточном количестве и в пономарках. Так, он и умер, крепко зажав огромный ключ лаврской ризницы. И, действительно, только после его смерти вошли в ризницу свои, а вскоре и чужие люди. Около ризницы всегда дежурили монахи-сторожа, а в ночное время наряды усиливались. Ночью неоднократно сам екклесиарх вставал и проверял все посты. Бывало, засидимся под кровом его гостеприимной кельи часов до двенадцати. Екклесиарх надевает шубу, и мы с ним из теплой кельи идем в метель и вьюгу к Великой церкви. «Это ты, отец Матфей?» — кричит екклесиарх в сторону черного силуэта, еле вырисовывающегося на фоне ночного мрака. «Я, батюшка, благословите». И фигура, наклонившись, принимает благословение от архимандрита. «Отец Парамон, где ты?» — опять раздается голос екклесиарха. Точно из-под земли вырастает высокая фигура пономаря. Отец екклесиарх берег лаврское добро и ревниво охранял всякую мелочь, принадлежащую монастырю. Бывало, наместник по случаю приезда ко мне гостей посылает к екклесиарху записку с просьбой отпустить красного вина. Неохотно подчинялся екклесиарх этим требованиям, говоря, что вино не для угощения, а для службы Божией.

Не все лаврские ценности были сосредоточены в ризнице при Великой церкви. И в ризницах при других лаврских храмах находилось также немало богатств. Когда ризницы уже были переданы советским властям, на Дальних Пещерах при храме по недосмотру было украдено две тысячи метров лионского шелка, который был в свое время пожертвован на облачение св.мощей. Кроме того, можно было предположить, что кое-что из лаврских ценностей было скрыто. Обычай прятать церковные ценности в Лавре существовал издавна. Цари, как, например, Петр Великий, одаривали Лавру щедро, но в тяжелые для родины времена и сами требовали жертв от монастырей. Защищая свои богатства, монахи прятали ценности, но об этом обыкновенно знал лишь ограниченный круг доверенных лиц из высшей лаврской администрации. Поэтому иногда создавались своеобразные положения. Умирал наместник, случалось неожиданное несчастье с екклесиархом, и с ними вместе, если они не успевали сказать, где клад, оставалась и тайна клада в недрах земли. Рассказывали, будто перед смертью последнего екклесиарха Лавры к нему приходил наместник и просил сообщить о тайнах сокрытых ценностей. Как-то во время капитального ремонта Великой церкви стали подымать пол храма. Неожиданно обнаружили большие богатства, которые были когда-то спрятаны, а затем забыты, так как лицо, знавшее тайну клада, ушло в вечность.

О лаврской ризнице написано много книг. Особенно приобрела известность работа проф. Ф.И.Титова «Ризница Киево-Печерской Успенской Лавры», изданная в двух роскошных объемистых томах. Данный капитальный труд весьма обстоятельно описывает исторические, материальные и религиозные богатства этого богатейшего хранилища. При таких условиях, казалось, монахам трудно было что-либо утаить. В упомянутых книгах всякая мелочь была описана и часто даже сфотографирована. Действительно, когда во время изъятия церковных ценностей в 1921-1922 годах представители власти явились для конфискации ценностей в Лавру, они имели с собой, кроме официальных списков, составленных монахами, также и упомянутые книги. Так требовали они одну вещь за другой. «Позвольте, это еще не все. А где Иоаннинское Евангелие, кованное золотом, вот его фотография». И вслед за этим на столе перед комиссией по изъятию ценностей появлялось драгоценное Евангелие. «А где панагия Анны Иоанновны, осыпанная бриллиантами?» — продолжает председатель комиссии. Вынимали из заветных мест и драгоценную панагию. Так, вещь за вещью были собраны колоссальные богатства лаврской ризницы. Когда мне разрешили войти и посмотреть на эту дивную коллекцию, то я растерялся. Это было необыкновенное зрелище. Бриллианты разной величины, начиная с мелких и кончая экземплярами в несколько каратов, жемчуга, золото, платина, рубины и другие драгоценные камни при свете восковых свечей сияли, играли, переливались дивным феерическим блеском, тысячами огней. Вот прекрасной художественной работы панагия — дар Петра Великого. На обратной стороне подпись самого императора. Вот плащаница, вышитая жемчугом руками самой императрицы; вот бесценные бриллиантовые панагии, вот дивной работы литой золотой крест — дар Богдана Хмельницкого, вот чудесная риза с иконы Божией Матери, кованная из золота и осыпанная бриллиантами. Трудно было бы описать все богатства, собранные в этой комнате. Сколько любви, преданности, души было сосредоточено во всех этих приношениях.

Во избежание сопротивления со стороны верующих, вывоз ценностей и само изъятие производились ночью. Значительная часть населения была весьма повышенно настроена в связи с разнесшимся слухом об изъятии лаврских ценностей. Бывали случаи, когда верующие ложились на землю перед машинами, чтобы воспрепятствовать вывозу; для сохранения спокойствия были приняты чрезвычайные меры — вся Лавра была окружена наиболее надежными частями войск и курсантами. Всюду были расставлены пулеметы. Началось изъятие в половине второго ночи и закончилось лишь утром. В то время я жил в келье около Святых ворот. В этот час ко мне постучали прокурор УССР Михайлик и зам. наркома НКВД Серафимов. Они только что закончили судебный процесс над епископом Алексием, обвинявшимся в сопротивлении изъятию церковных ценностей: Представитель ревтрибунала Н.М.Варгин прошел прямо в Великую церковь, чтобы руководить изъятием. Члены комиссии попросили меня согреть чаю и также отправились в храм. Утром грузовые машины, до верха нагруженные лаврским богатством, выезжали из Святых ворот. Некоторые вещи, представляющие неизмеримую историческую и художественную ценность, по требованию Академии Наук, были возвращены. К сожалению, многие из них, как, например, крест Богдана Хмельницкого, были сильно повреждены и помяты при погрузке на машину, так как драгоценный металл уминали ногами, чтобы компактнее нагрузить машину.

В 9 часов утра раздался обычный звон к поздней литургии. В то время колокола еще висели на колокольне; изъятие их произошло значительно позже. Небольшие колокола снимали при посредстве особых приспособлений, больших колоколов снять не могли и потому их перепиливали электрической пилой на колокольне. Помню, что верующие со слезами собирали на память кусочки металла, падающие при пилке, чтобы потом их сохранять как реликвию.

Я предполагал, что на этом операция изъятия ценностей в Лавре и закончится. Я долго жил в Лавре, довольно близко знал братию и все лаврские дела, монастырский быт и допускал, что у наместника еще имеются некоторые мелкие драгоценности; но я никак не мог допустить, что в Лавре таятся еще, кроме официально известных и описанных в книге проф.Титова, большие скрытые богатства. Оказывается, значительная часть лаврских ценностей, быть может большая, чем та, которая была изъята, была зарыта в разные местах Лавры, а, главным образом, в 10 километрах от Киева за стеной Китаевской пустыни. Секрет стал известен властям. Я хорошо помню ту страшную ночь, когда все это совершилось. Неожиданно снова в Лавру нагрянули военные силы. В Духовном Соборе было организовано нечто вроде временного НКВД. Там производились допросы монахов. В результате около 70 монахов были арестованы, а величайшие ценности конфискованы. Трудно подсчитать материальную сумму изъятых лаврских богатств. Мне передавали, что за эти дни в Лавре было взято не менее 4 пудов (пуд = 16 килограммов) золота, около 4 фунтов бриллиантов, около 700 пудов серебра и множество других драгоценностей.

Добавить комментарий