Сказание о перенесении честных мощей Преподобного и Богоносного Отца нашего Феодосия Печерского и о прочих, по перенесении их, событиях

В восемнадцатый год по переселении преподобного отца нашего Феодосия от земли на небо душой, Бог благоволил ему быть перенесенным телом из пещеры во святую небеси подобную церковь. Это произошло так.

Вся братия святой великой чудотворной лавры Печерской с наставником своим, игуменом Иоанном, собравшись, единодушно положили совет, перенести из пещеры во святую великую каменную церковь честные мощи блаженного и доблестного мужа высокого житием, чудного в добродетелях, дивного в чудесах преподобного Феодосия. Они рассуждали так: “Напрасно лишены мы отца и учителя своего. Не хорошо нам быть лишенными пастыря, и не подобает пастырю оставлять своих Богом порученных овец, чтоб не пришли дикие звери расхитить словесное стадо Христово. Следует нам, братие, всегда иметь пред глазами нашими честную раку нашего отца, и всегда приносить ему достойное поклонение. Неудобно ему пребывать в другом месте, кроме монастыря и своей церкви, потому что он основал ее и собрал иночествующих”. Поэтому все, как одними устами, сказали: “Возьмем честные мощи любимого отца нашего и перенесем их из пещеры сюда, ибо, как говорит Господь, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем” (Мф. 5,15). Сказав так, они приготовили место для положения честных мощей святого, и поставили каменную раку.

Подошел праздник Успения Пресвятой Богородицы, и за три дня до праздника игумен велел идти в пещеру и раскопать место, где были положены честные мощи преподобного отца нашего Феодосия.

Первый помощник в этом деле и первый видевший честные мощи святого, был блаженный Нестор, составитель этого сказания, который сам о себе свидетельствует так.

“Расскажу вам истинно и достоверно, не услышал я это от других, но сам был в деле распорядителем. Пришел я к игумену, и он сказал мне: “Идем, чадо, к преподобному отцу нашему Феодосию”. И мы, неведомо для всех, пришли в пещеру; осмотревшись, сделали знак, где копать, и ушли. Тогда игумен сказал мне: “Возьми, кого хочешь, и, кроме него, не рассказывай никому, чтоб никто из братии не узнал, пока не вынесем из пещеры честные мощи святого”. Я в тот день приготовил орудия для копания. Был вторник. Глубоким вечером я взял с собой двоих братьев, мужей чудных в добродетелях, и никто другой об этом не знал. Когда мы пришли в пещеру, сотворив молитву с поклонами и воспев псалмы, приступили к делу. Я начал копать и, потрудившись много, передал орудие другому брату. Мы копали до полуночи и не могли обрести честных мощей святого и начали сильно скорбеть и проливать, слезы. Мы думали, что святой не хочет явить нам себя, и нам пришла мысль, не копать ли на другой стороне. Тогда снова взял я орудие и начал копать прилежнее. Другой же из бывших со мной братии находился пред пещерой. Услыхав церковное било, ударяющее к утрени, он закричал мне, что уже ударили в церковное било. Я же прокопал тогда землю над честными мощами святого, и отвечал ему: “И я уже, брат, прокопал”. Когда же я докопался до гроба, объял меня великий страх, и я начал звать: “Господи, помилуй меня ради преподобного Феодосия”. Потом послал я к игумену сказать: “Приди, отче, чтоб изнести честные мощи преподобного”. И пришел игумен с двумя братьями, а я прокопал еще больше, и, преклонившись к земле, мы увидали его мощи, святолепно лежащие. Все составы были целы и нетронуты тлением, лицо светло, очи сомкнуты, уста соединены, головные волосы прилипли ко главе. Возложив на одр те честные и святые мощи, мы вынесли их из пещеры”.

Рассказав о своем участии в деле, – святой Нестор свидетельствует о дивных делах Божиих, которые были при обретении честных мощей.

В ту ночь в святом Печерском монастыре бодрствовали два брата, ожидая, когда игумен с некоторыми иноками тайно перенесет честные мощи преподобного, и глядели пристально на пещеру. И, когда раздались звуки церковного била к утрене, они увидели три столпа, как дуги светозарные, которые стояли над пещерой преподобного Феодосия и перешли на вершину святой великой церкви, куда должны были перенести преподобного. Это видели и другие иноки, шедшие в церковь к утрене, и много благочестивых в городе лиц.

Досточудный же Стефан, который после преподобного Феодосия был игуменом Печерским, потом устроил на Клове свой монастырь, затем же, изволением Божиим, был епископом града Владимира, находился тогда в Клове, в своем монастыре. Он в ту ночь видел через поле, над пещерой великую зарю. Думая, что переносят честные мощи преподобного Феодосия, – он был об этом накануне извещен – сильно жалел, что это происходит без него. Севши на коня, он поехал к пещере, взяв с собой Климента, которого поставил вместо себя на Клове. Едучи, они увидали издали яркую зарницу и, когда приблизились, увидали над пещерой много свечей; когда же подошли к пещере, уже не видели ничего. Тогда поняли они, что это было божественное сияние от честных мощей преподобного Феодосия. Придя к дверям пещеры, они застали святого Нестора с братией, окруживших честные мощи. Преподобный Нестор о прочих тех событиях свидетельствует так.

На другой день по обретении честных мощей, по изволению Божию, собрались боголюбивые епископы Ефрем Переяславский, Стефан Владимирский, Иоанн Черниговский, Марин Юрьевский, Антоний Порозский и игумены всех монастырей, множество черноризцев и благоверных людей из города, со свечами и фимиамом. Честные мощи святого Феодосия перенесли в Богом созданную и пречестную церковь, и возрадовалась пречестная церковь, приняв своего светильника, и можно было видеть в церкви дневной свет, покрываемый светом свечей; и святители окружали, иереи припадали, иноки с народом стекаясь лобызали с усердием мощи святого, воссылая Богу духовные песни и принося преподобному благодарственные хваления. И так положили мощи преподобного в близкой ему церкви Успения Пресвятой Богородицы, на правой стороне, месяца августа в четырнадцатый день, в четверг, в первый час дня, и радостно праздновали тот день.

Нельзя здесь умолчать и о том, что в третий день по перенесении мощей преподобного отца нашего Феодосия сбылось одно его пророчество; совершилось же это так.

Когда преподобный отец наш Феодосий был еще жив и содержал игуменство, его единственной заботой было, как бы лучше пасти врученное ему Богом стадо, и он заботился не только о черноризцах, но и о мирских душах, как бы им спастись, особенно же о своих духовных детях, наставляя и утешая приходящих к нему, иногда же заходя и в их дома и подавая им благословение. Был один вельможа, духовный сын святого, именем Иоанн и супруга его, Мария, оба благочестивые, живущие в целомудрии. Пришел к ним однажды блаженный в дом (он любил их, потому что они жили в заповедях Господних и в любви между собой) и поучал их о милостыне убогим, о царствии небесном уготованном праведным и о муках грешным, и многом другом от Божественных писаний говорил он им, пока речь не дошла и до положения тела во гробе. Благочестивая жена Иоанна, прервав преподобного, спросила: “Отче честный, кто знает, где мое тело будет положено?” Боговдохновенный же Феодосий, исполненный пророческого дара, отвечал ей: “Поистине говорю тебе: где будет положено мое тело, там и ты по прошествии годов упокоишься”. Так и сбылось в восемнадцатый год по преставлении святого, когда принесли его честные мощи, ибо тогда скончалась жена Иоаннова, Мария; и преподобный, по перенесении своем, положен был в четырнадцатый день августа, а она в шестнадцатый в той же церкви Пресвятой Богородицы Печерской, против гроба преподобного Феодосия, но по левую сторону. Потом, в пятнадцатый год по перенесении преподобного Феодосия, преставился на девяностом году жизни, и муж той женщины, великий боярин Иоанн, сын Вышаты, храброго воеводы, внук воеводы Остромира, который и сам воеводствовал не малое время и жил по закону Божию, праведностью не хуже предков, благий, смиренный, воздерживающийся от всякой злой вещи; он был положен у главы жены своей, против гроба того же преподобного Феодосия. Так что и на нем сбылось предсказание преподобного, что положен он будет там же, где и сам преподобный.

Следует вспомнить здесь и то, что Господь, прославляющий прославляющих его и благоволивший, чтоб преподобный отец наш Феодосий был перенесен телом в восемнадцатый год от преставления своего из темной пещеры во святую Печерскую церковь и стал светильником всемирным, просвещающим всех добрыми делами.

Произошло же это так. Сердцеведец положил на сердце блаженному Феоктисту, который был тогда игуменом Печерским, постараться, чтоб имя преподобного Феодосия было вписано в синодик или соборник церковный, и чтоб этот преподобный был причтен к лику древних преподобных отцов и всех святых, которым повсюду святая православная Церковь совершает празднество. Начал напоминать об этом блаженный Феоктист благоверному великому князю Михаилу Святополку Изяславичу, и молил его, повелеть преосвященному митрополиту Никифору собрать освященный собор епископов, игуменов и весь церковный клир и огласить то, чтоб устроить дело, как будет им угодно. Великий же князь Святополк, будучи боголюбив и ведая, что житие преподобного свято и богоугодно, со сладостью принял сказанное и в радости призвал преосвященного митрополита и просил его собрать боголюбивых епископов на собор и совещаться о том. Митрополит, выслушав это сочувственно, собрал епископов, игуменов и весь клир церковный и объяснил им дело. И сам великий князь Святополк начал рассказывать всем житие преподобного Феодосия. Итак, все единодушно и единогласно согласились и установили, чтоб преподобный был почитаем во святой православной Церкви, как равный всем празднуемым прежним святым. И повелел преосвященный митрополит епископам, чтоб каждый в своей епархии по всем церквам вписал имя преподобного Феодосия в соборник святых. С радостью сделали то епископы: вписали имя преподобного отца нашего Феодосия и начали поминать его по всем церквам, молясь ему и с похвалой совершая каждый год день торжества его, во славу Вседаровитому Богу и угоднику Его дароименитому Феодосию.

Блаженному же Феоктисту, который с таким усердием постарался послужить отцу своему, преподобному Феодосию, чтоб вписать имя его в соборник, Бог воздал превыше трудов его. В скором времени избран он был епископом богоспасаемого града Чернигова и рукоположен тем же преосвященным митр. Никифором. Когда же вступил он на свой престол, тогда христолюбивый князь Давид и княгини, бояре и все люди с неисповедимой радостью приняли его, как давшего церкви неисповедимую радость вписанием в соборник имени преподобного Феодосия, через которого с блаженным Феоктистом ожидаем и мы услышать эту радость: “радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах” (Лк. 10, 20).

Поместим здесь и сказание блаженного епископа Симона о чудесном украшении золотом и серебром честной раки преподобного отца нашего Феодосия, который украсил святую Печерскую церковь, как золотом и серебром нетленным, честными своими перенесенными мощами, а все прочие православные церкви почитанием святого имени своего. Было же это так.

По немалом времени от перенесения мощей преподобного отца нашего Феодосия, тысяцкий Георгий, сын Симона, внук Африкана, князей Варяжских, имевший княжескую область от князя Георгия Владимировича (Мономаховича) в земле Суздальской, в знак великой любви своей к преподобному пожелал украсить честную его раку. И он послал из града Суздаля в богоспасаемый город Киев, в Печерский святой монастырь одного из бояр своих именем Василий, и дал ему шестьсот гривен серебра и пятьдесят гривен золота, чтобы оковать честную раку преподобного. Взяв все с собой, Василий с неудовольствием отправился в путь, проклиная свою жизнь и день рождения своего и говоря себе: “Что это умыслил наш князь потратить такое богатство, и какая будет ему за это награда, что он оковал гроб мертвеца; как без толку собирал он, без толку и расточает. Тяжко мне одному, что не посмел я ослушаться господина моего; к чему покинул я свой дом, и ради кого иду в этот горький путь, от кого приму я честь; не послан я ни к князю, ни к одному из вельмож, что скажу я той каменной горсти, и кто даст мне ответ, кто не посмеется безумному моему приходу!” Вот, что говорил он сопровождавшим его, и многое еще другое. Святой же Феодосий явился ему во сне, говоря с кротостью: “О чадо, я хотел воздать тебе награду ради труда твоего, но, если ты не покаешься, то потерпишь много зла”. Но Василий роптал, не переставая, и Господь навел на него великую беду за его грехи. Все кони пали, а остальное все украли у них воры, кроме того сокровища, которое они везли.

И, открыв посланное с ним сокровище для окования раки преподобного, Василий взял оттуда пятую часть золота и серебра и истратил это на приобретение коней, и не уразумел стрясшегося над ним гнева за хулу его. Когда же был он в Чернигове, упал с коня и разбился. Сопровождавшие Василия положили его в повозку и привезли в Киев. Был уже вечер. В ту ночь явился ему святой Феодосий, говоря: “Василий, не слыхал ли ты слов Господних: “Приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтоб они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители” (Лк. 16, 9). И еще: “Кто принимает праведника во имя праведника, получит награду праведника” (Мф. 10, 41). Хорошо раздумал об этом сын мой Георгий, с ним и ты должен был быть увенчан за труд твой, и не всякий получает такую славу, какую ты должен был разделить с ним. Теперь же ты лишен всего. Но не отчаивайся в жизни своей; исцелиться ты не сможешь, иначе как покаявшись в своем согрешении. Прикажи нести себя в Печерский монастырь, в церковь Пресвятой Богородицы, пусть положат тебя на раку мою, и ты будешь здоров и найдешь в целости растраченное тобой серебро и золото”. Все это не во сне, а наяву говорил в ту ночь Василию явившийся ему преподобный Феодосий. Утром пришел к Василию великий князь Георгий Владимирович со всеми боярами и, видя, что он сильно разбит, был тем опечален и ушел. Василий же, поверив видению святого, велел везти себя в Печерский монастырь. Когда они были на берегу, кто-то неизвестный вошел к игумену Печерскому со словами: “Иди скорей на берег, принеси Василия и положи его на гробе преподобного Феодосия. Когда же он подаст тебе сокровище, обличи его перед всеми, что он взял из него пятую часть, и, если он покается, прости ему”. Сказав это, он стал невидим. Игумен Тимофей стал искать явившегося ему человека, но никто не видал входящих к нему или выходящих от него. Выйдя к Днепру, он ввел Василия на гору и положил его на раке святого Феодосия, и тот встал здравый и целый телом. Потом он начал передавать игумену врученное ему сокровище со словами: “Вот четыреста гривен серебра и сорок – золота”. Игумен же спросил: “Чадо, где еще сто гривен серебра и десять – золота?” И Василий начал каяться, говоря: “Я взял их и истратил. Потерпи на мне, отче, я все отдам тебе. Я думал утаить это от всевидящего Бога”. Тогда высыпали сокровище из сосуда, в котором оно было запечатано, и, когда пред всеми сосчитали, оно оказалось совершенно целым, пятьсот гривен серебра и пятьдесят – золота, и все прославили Бога и святого Феодосия. И тогда Василий стал исповедовать по порядку явление святого и свои дела. На следующий день князь, взяв с собой врачей, пришел на то место, где видел Василия разбитым, чтоб уврачевать его, и не нашел его. Услыхав, что его отвезли в Печерский монастырь, и думая, что он уже умер, князь поехал поскорее в монастырь и застал его здоровым, как будто он вовсе не болел. Услыхав от него дивные чудеса, князь ужаснулся и, полный духовной радости, пришел поклониться чудотворному гробу преподобного отца нашего Феодосия и потом уехал.

Узнав обо всем случившемся, тысяцкий Георгий Симонович еще более возымел в душе усердие к Пресвятой Богородице и ко святому Феодосию, и к своему богатому кладу приложил еще гривну, которую носил сам и в которой было сто гривен золота, и написал так:

“Я, Георгий, сын Симонов, раб Пресвятой Владычицы Богородицы и святого Феодосия, был благословен святой его рукой. Некогда болел я три года глазами, не видел и солнечных лучей, и по слову его был исцелен, услыхав из уст его “прозри” – и прозрел. И потому пишу я грамоту эту последним потомкам рода моего. Пусть никто из них не оставит обитель Пресвятой Владычицы Богородицы и преподобных отцов Антония и Феодосия Киево-Печерских. Если кто из них дойдет до крайнего убожества и ничего не будет в состоянии дать, пусть хоть будет положен в вотчинах той церкви, ибо и там заступает молитва преподобного Антония и Феодосия. Когда мы с половцами пришли на князя Изяслава Мстиславича, видели мы издалека высокий город и направились к нему. Но никто не знал, какой это город. Половцы, сразившись у него, были много поранены, и мы побежали от того города. Потом же мы узнали, что это село Пресвятой Богородицы, Печерской обители, а города там никогда не было, и даже жители того села не поняли того, что произошло, и, выйдя поутру и увидав разлитую кровь, изумлялись. Пишу я вам потому, что все вы вписаны в молитву святого Феодосия, ибо он обещался отцу моему Симону молиться о нас, как о своих черноризцах, и написал молитву, которую отец мой приказал вложить себе в руку, когда предстояло ему быть положенным во гроб, ожидая исполнения обета святого. И мой отец являлся одному из богоносных отцов, и сказал ему: “Передай сыну моему Георгию, что я получил вечные блага по молитвам святого. Постарайся и ты, чадо, прийти ко мне добрыми делами. Кто не захочет молитв и благословения святого Феодосия и уклонится от него, тот изберет себе проклятие – и да падет оно на него”.

Здесь кончается грамота названного христолюбца Георгия. И мы, кончая сказание это, примем от него наставление, не уклоняться от благословения и много поспешествующей молитвы преподобного отца нашего Феодосия, но будем приближаться к нему добрыми делами, и приблизится он к нам.

Итак, да убоимся мы проклятия, но получим благословение, и будем наследники Царствия, уготованного от сложения мира, во Христе Иисусе Господе нашем, Которым и с Которым Отцу вместе со Святым Духом слава, держава, честь и поклонение, ныне и присно и во веки веков, аминь.

Добавить комментарий